Алексей Учитель снял свой фильм "Пленный" по мотивам рассказа Владимира Маканина "Кавказский пленный", повествующего о любви российского солдата и захваченного им в плен чеченца. При этом режиссер громогласно заявляет, что использовал лишь сюжетную канву произведения Маканина, а однополую любовь вынес за скобки своей картины.

Такая позиция Учителя вызывает искреннее недоумение. Начать следует с того, что истории о любви двух мужчин редко появляются не только на отечественных, но и на мировых экранах, поэтому вызывают повышенный, хотя и несколько скандальный интерес. Если режиссер не намеревался придать своей новой ленте некий ореол скандала, неужели нельзя было создавать ее на основе любого другого произведения о чеченской войне или по оригинальному сценарию? Неужели такой опытный кинематографист, как Учитель, не понимал, что и критики, и зрители при просмотре "Пленного" непременно будут вспоминать о рассказе Маканина, на основе которого он создан?

Есть и еще одна проблема. Насколько можно судить даже по экранизации, "Кавказский пленный" повествует не о войне и не о, допустим, различиях в характерах русских и чеченцев, а именно о зарождении и развитии запретной, но оттого не менее сильной страсти. Удаление важнейшей части сюжета не могло не сказаться на фильме в целом.

Представьте себе, например, что главные герои "Иронии судьбы", познакомившись столь странным образом, почувствовали друг к другу не любовь, а дружбу, обрадовались удивительной встрече, решили впредь петь дуэтом, после чего счастливый Женя вернулся в Москву к любимой невесте, а не менее довольная Надя осталась со своим столь же любимым женихом. Понравилась бы зрителям такая история? Да, безусловно, поскольку ее комические составляющие остались бы неизменными. Но главный нерв картины – история возникновения запретной, несвоевременной любви в совершенно не подходящих для этого обстоятельствах – отсутствовал бы, и без него "Ирония судьбы" оказалась бы незамысловатой комедией. Она могла быть очень смешной, но зрители явно любили бы ее намного меньше, чем теперь.

С "Пленным" произошло то же самое. Лишившись подспудного напряжения, история взаимоотношений двух русских солдат и одного чеченца очень многое утратила. Ситуацию могла бы спасти психологическая и бытовая достоверность происходящего на экране, но и с этим имеются серьезные проблемы.

Как ни грустно признавать данный факт, но многие молодые россияне со средним и незаконченным средним образованием (а именно таких в основном призывают служить в армию) резко отрицательно относятся к представителям народов Северного Кавказа и Средней Азии, называют их "чурками" и "черными". В свою очередь, у уроженцев Кавказа и Средней Азии русские тоже не вызывают особого восторга (частично это ответ на нынешнюю неприязнь, частично – обида на притеснения советских времен; вообще-то, сами русские тоже страшно пострадали от сталинских репрессий, но для каждого человека и народа собственные беды важнее всех остальных). В условиях войны даже уважавшие друг друга в мирное время люди, оказавшись во враждующих лагерях, обычно вольно или невольно меняют свое отношение к прежним знакомым. А уж на чеченской войне существовавшая ранее взаимная неприязнь сторон должна была обостриться многократно…

Что же мы видим в ленте Учителя? Пленный чеченец больше боится за собственную жизнь, чем ненавидит своих конвоиров, а русские солдаты проявляют прямо-таки чудеса дружелюбия и политкорректности по отношению к арестанту. Например, оба наших бойца даже не называют чеченца ни "чуркой", ни "черным", а при обращении используют лишь вполне уважительное "трофей". Такое поведение достойно огромного уважения, но мне представляется абсолютно невероятным. Если уж солдаты демократических США порой совершают страшные вещи в Афганистане и Ираке, то от солдат российской армии и вовсе не стоит ждать столь безупречной политкорректности.

Ситуация доходит до полного абсурда в эпизоде, когда двое конвоиров и их подопечный оказываются невольными свидетелями того, как в чеченской деревне старухи и дети издеваются над пленным солдатом российской армии, которому только что отрезали ухо. Эпизод издевательств снят очень спокойно, без малейшей истерики и потому производит совершенно невыносимое впечатление. Он является самым эмоциональным в фильме, и после его просмотра, думаю, даже многие зрители захотят с гранатометом залезть на экран и перестрелять извергов. (Желание это, кстати говоря, неправильное: бесчеловечных противников можно победить, лишь став добрее, чем они; но первое побуждение есть первое побуждение.)

Как же ведут себя русские солдаты, оказавшиеся свидетелями издевательств над своим боевым товарищем, с которым к тому же знакомы лично? Безусловно, ни убить своего чеченца, ни нанести ему тяжкие телесные повреждения бойцы не могут, поскольку решили обменять его на пленного соотечественника, однако хоть какая-то реакция (правильная или нет – другой вопрос) на происходящее у солдат должна быть. Они же живые люди, а не политкорректные манекены, а совсем рядом земляки их пленника мучают россиянина! Тем не менее, никто из бойцов не толкнул арестанта и даже не дал ему оплеуху. Да какие там побои – ни один из конвоиров даже не сказал пленнику: "Посмотри, что творят твои земляки! Неужели мучить раненого – это правильно?!" Если все военнослужащие российской армии таковы, какими они показаны в "Пленном", я от всей души восхищаюсь их исключительным гуманизмом. Вот только поверить в подобное положение вещей я, увы, не могу…

В принципе, в жизни действительно возможно все, в том числе и невероятная доброта героев картины. Например, один из россиян вполне мог до призыва учиться в консерватории, а в армию попал, поскольку встречался с женой своего декана. Не исключено также, что другой наш земляк до призыва работал в Обществе по защите гражданских прав и отправился служить после того, как неуважительно поговорил с большим начальником, обижающим подчиненных. Наконец, пленный чеченец, возможно, ненавидел и войну, и своего учителя-снайпера, бившего его смертным боем за каждую провинность… Но поскольку никаких объяснений странному поведению героев мы в ленте Учителя не получаем, оно вызывает искреннее недоумение.

Есть и еще один нюанс. Допустим, все мы при встрече вежливо здороваемся с соседями по дому, но вряд ли станем ухаживать за этими, в сущности, посторонними нам людьми, если их, не дай Бог, парализует. Точно так же и неправдоподобная вежливость наших солдат по отношению к пленному вовсе не означает, что они будут о нем заботиться. Но это в реальной жизни не означает, а в "Пленном" наши парни пытаются подкормить арестанта, лечат его раны, дарят пару чистых носков (а в горах это немалая ценность) и даже надевают их ему на ноги… Точнее, чудеса дружелюбия проявляет один из солдат, удивляя даже напарника, который спрашивает: "Неужели ты решил усыновить наш трофей?" Присоединяюсь к вопросу; мне еще вспоминается бабушка Карлсона, которая лезла за внуком на крыши и деревья, вопя: "Переодень носки, Карлсончик!"

При этом зрители имеют возможность во всех подробностях рассмотреть стройную фигуру, изящные руки, длинные волосы и красивое лицо пленника, а также сильные ноги и крепкие ягодицы (в откровенной гетероэтической сцене) одного из его конвоиров… Кроме того, очень резко и неожиданно прерывается эпизод, в котором симпатичный чеченец плачет на плече своего доброго охранника. Не знаю, что хотел режиссер всем этим сказать, но у меня происходящее на экране вызывало вполне определенные ассоциации. И о возникновении дружбы между двумя мужчинами здесь, на мой взгляд, речи нет: друзьями люди становятся не потому, что они чертовски красивы и сексуальны.

Хотя с психологической и бытовой достоверностью у "Пленного" имеются большие проблемы, но некоторые достоинства у него все же есть. Так, операторская работа здесь по-настоящему впечатляет: горные пейзажи невообразимо прекрасны. Да и мужество тех, кто (не знаю, были ли это актеры или каскадеры) плавал в ледяной даже летом горной речке, вызывает настоящее уважение…

Подводя итоги, могу сказать следующее. Я знаю о чеченских войнах не больше, чем среднестатистические россияне, которых не коснулись эти страшные эпизоды современной истории, так что в данном случае мое мнение значит немного. Но увиденное в новом российском фильме кажется мне абсолютно неправдоподобным. Намеки (хотя и не слишком явные) на любовь между мужчинами я в "Пленном" вижу, несмотря на горячие заверения режиссера в обратном. Тем не менее, гомоэротической драмой эта картина, безусловно, не является. Впрочем, назвать ее историей возникновения дружбы между арестантом и конвоиром я тоже не могу: дружба – это, по-моему, совсем иные отношения. А смотреть или не смотреть новую российскую ленту (безусловно, обладающую определенными достоинствами), каждый зритель пусть решит для себя сам.

Светлана Степнова