Кадр из фильма "Шапито-шоу"
Кадр из фильма "Шапито-шоу"

Появление урбореализма

В 2010-2012 годах в российском кино случилось нечто странное…
Почти одновременно на экраны страны вышло несколько фильмов, которые с равным успехом можно назвать и авторскими, и зрительскими. Фильмы эти вызвали большой резонанс среди зрителей своей новизной и самобытностью. Речь идет о таких кинолентах как "Шапито-шоу", "Какраки", "Простые вещи" (эта лента появилась чуть ранее — в 2007 году) "О чем говорят мужчины", "Громозека". Они отметились броским, ярким стилем и стали знамением времени.

Песня Киберстранника из фильма "Шапито-шоу"

С выходом картины Виктора Шамирова "Упражнения в прекрасном" можно уже говорить целой "волне" в нашем кино. Давайте для удобства назовем этот стиль "урбореализмом", то есть городским реализмом, или реалистическими фильмами о жизни горожан. Хотя действие "Упражнений в прекрасном" развивается в провинции, эта картина — типичный образчик урбореализма. Фильм Шамирова насыщен огромным количеством узнаваемых деталей, ситуаций из жизни горожанина: Казанский вокзал, купе вагона, провинциальная гостиница, междугородний автобус — это все приметы нашего времени, приметы, которые роднят зрителя и героев.

Для того, чтобы понять суть того, чем же являются "урбореалистические" фильмы придется сделать лирическое отступление и окунуться "в глубину веков".

Как-то утром, на рассвете, в году этак 1993-м зашел автор этих строк на склад СП "Ваньеганнефть", чтобы взять несколько видеокассет. Это предприятие было местом моей первой работы. Отличалось оно от других славных мест в моей трудовой биографии огромной видеотекой с тысячами фильмов. Время было золотое, дурное. В Нижневартовск на заре капитализма наехали орды иностранцев, которые ни в чем себе не отказывали. Ну и мы, местные сотрудники, тоже приобщались к радостям заграничной жизни. В частности, к неведомому океану мирового кинематографа.

Уже к тому времени измученный видеосалонами, попросил я ненароком "небоевик и неужастик, нетриллер и не арт-хаус", а "просто хороший фильм". Немой вопрос застыл на лице заведующего видеотекой: Он почесался и тихо промолвил: "А что же ты тогда хочешь?" Оказалось, что фильмов, которые бы удовлетворили мои причудливые запросы не осталось. Или "Сатирикон" Феллини, или "Крепкий орешек" Джона Мактирнана. Долго я мучился, искал "просто хорошее кино", но в Москве в те годы найти на видеокассетах его было трудно. Тогда, в 1993 году, мир перевернулся. "Просто хороший фильм" в том виде, в котором я его понимал, попал в "Красную Книгу Кинематографа". А ведь ничего особенного в определении "просто хорошего фильма" не было. Это — незатейливые драмы, мелодрамы и частично комедии о жизни современников. Именно они составляли основной поток мирового кино в большинстве стран мира в середине XX века, в том числе и в СССР.

В какой-то момент "материк старинной драмы и мелодрамы" оказался расколот. Раньше редко бы кто отважился назвать картину "Смятение чувств" или "Дело было в Пенькове" авторскими. Сейчас все, что сложнее, чем "Титаник 3-D" зрителем рассматривается как претензия на "авторство". На месте этой громадной Гондваны, старого материка образовались субконтиненты, которые начали все дальше и дальше расходятся друг от друга: коммерческое кино и арт-хаус. Только на месте тектонического разлома остался архипелаг "Острова Просто Хорошего Кино". Хорошо это плохо? Вопрос — интересный, требующий глубокого культурологического анализа, который невозможно сделать в рамках этого текста.

Сейчас, когда мы произносим слово "мейнстрим", то неизменно подразумеваем, коммерческое кино, которое опирается на систему жанров, сложившихся в Голливуде. Это — фантастика, триллеры, боевики, комедии, фильмы ужасов, детективы, исторические фильмы, фильмы о войне, мультипликационные фильмы, молодежные комедии и еще несколько жанров. Они подобны машинам от автогигантов: собраны на заводе из стандартных деталей, хорошо продаются и быстро ездят, но обрабатывать их авторским "напильником" и кувалдой нельзя, иначе — это будет "авторский тюнинг".

Жанровое кино не только развлекает зрителя, оно связано с архетипами коллективного бессознательного. Фундаментом его является мифология и фольклор, а сущностью — работа "Фабрики грез" или "Машины желания", о которой говорили Делез и Жижек. Иванушка-дурачок убивает Кощея Бессмертного, Золушка находит Принца, молодой парень Антон Городецкий рождается в городе Саратове, жук-навозник предпочитает грибы и помет животных — эти нехитрые сюжеты на заданную тему, на самом деле, являются архетипами, психофизиологическими моделями, структурирующими и человеческую жизнь, и поступки насекомых. Коммерческое кино имитирует работу этих архетипов, исполняет неисполнимые в реальной жизни желания. Оно предельно банально и в том его страшная, хтоническая мощь. Чем банальнее, тем лучше. Но коммерческое кино, как правило, далеко от проблематики "низкой" повседневности, которой раньше занимались драмы и мелодрамы XX века.

Авторское кино тоже все дальше и дальше уходит от того места, где когда-то располагался материк "просто хороших фильмов". И "виноваты" были как авторы, так и аудитория, которая создала запрос за яркую авторскую самобытность. Впрочем, было бы корректней сказать, что виноваты не они, а внутренняя динамика развития всякого искусства, которая выдвигает на авансцену "автора", "творца с ярко выраженной творческой индивидуальностью". Изысканные визуальные образцы, сложные этические вопросы без ответов, парадоксальные сюжеты предназначались все более и более сужающемуся кругу почитателей — киноманам, кинокритикам и членам фестивальных жюри.

Выскажу лишь свое мнение по этому поводу. Я люблю авторское кино. Более того, я обожаю массу картин, которые презрительно принято называть "русским арт-хаусом" со всеми их эстетическими и этическими претензиями. Тем не менее, до недавнего времени я искреннее тосковал об оскудении "старинного мейнстрима" XX века, как у нас, так и в мировом кинематогроафе вообще. И не только я. Вообще отсутствие "просто хороших фильмов", "золотой середины" неоднократно обсуждалась кинокритиками как у нас в стране, так и за рубежом. Лакуна восполнялась только "шедеврами", многослойными произведениями, которое умудрялись апеллировать сразу ко всем зрительским стратам. А этого было явно недостаточно, поскольку шедевры — по определению — шедеврально редки.

И вдруг неожиданно, на рубеже второго десятилетия XXI века в России появляется целая вереница фильмов, которые мы выше назвали "урбореалистическими". Именно они больше всего могут претендовать на роль "просто хороших фильмов", то есть драм, мелодрам, комедий о жизни современников, в первую очередь современных горожан.

Обращение к повседневности

Что выделяет такие картины как "Шапито-шоу", "Какраки", "О чем говорят мужчины", "Простые вещи", "Громозека", "Упражнения в прекрасном" в современном кинопотоке? В первую очередь, пристальный взгляд на повседневность, смещение ракурса зрения с глобальных вопросов жизни на якобы мелкие, местечковые, второстепенные.

Авторы большинства авторских и особенно выдающихся авторских фильмов тяготеют к глобализации рассматриваемых в их фильмах аспектов Бытия. Человеческое существование, жизнь общества, цивилизации, метаистория, Бытие, время, тайна смерти и смысл жизни — вот, что все более и более волнует "авторов" кино. Зритель начинает все больше и больше отставать от передового кинематографа. Сложность поставленных вопросов, парадоксальность их решения, эстетическая изобретательность, которые предлагают режиссеры, сценаристы и операторы, отстраняет от авторского кино миллионы зрителей, поскольку принципиальная ограниченность экзистенциальных возможностей человека неизбежно входит в клинч с шириной и глубиной передового кинематографа.

Отрывок из фильма "Какраки"

Зрителю же необходимы и такие фильмы, в которых авторская индивидуальность и эстетическая изощренность не требует от него огромных эмоциональных и интеллектуальных затрат. Урбореализм такие фильмы зрителю начал предлагать. Можно возразить, что больших интеллектуальных затрат от зрителя не требует и блокбастер, но блокбастер не может заполнить лакуну фильмов о реальной повседневности.

Голод на подобные непретенциозные драмы и мелодрамы неизбежно должен быть возникнуть. Зрителю необходимы фильмы, в которых авторы талантливо, доступно и сообразно возможностям его восприятия говорили бы о "малом" (на самом деле, о "большом"): о проблеме взросления, о столкновении характеров, о болезнях, о буднях, о досуге, о превратностях любви. Причем говорили бы в рамках традиционных мировоззрений, в рамках сложившихся "картин мира", которыми мыслят большинство зрителей.

В чем секрет успеха "Шапито-Шоу"? Сергей Лобан не смотрит куда-то вдаль как Илья Муромец, а жеманно лорнирует действительность, приговаривая: "Как прекрасен этот мир — посмотри". Зритель, завороженный этим качелящим, пристальным взглядом останавливается и замечает нечто прекрасное внутри предельно тривиальной повседневности. Зритель шепчет: "В лесу ЧТО-ТО есть!"

"Упражнения в прекрасном", "Простые вещи", "Какраки" сменили ракурс зрения с космического, надмирного на обывательский. Проснуться утром, увидеть чудо, которое сопит рядом на кровати, покушать клубнику со сливками, нырнуть в синеву моря голышом, пококетничать со стажеркой в дамской венгерке, поиграть в снежки, выдуть бутылку коньяка в купе поезда — это ли не счастье?

Отличие урбореализма как от жанрового кино, так и от, скажем так, философского арт-хауса в том, что оно сделало героем преимущественно простого горожанина, нашего современника. В фокус объектива попали чиновники, переводчики, ЖЖ-блогеры, секретари, заштатные врачи, дизайнеры, артисты погорелого театра, старшеклассники, то есть основная масса населения больших городов. В противоположность урбореализму особенностью философского и социального арт-хауса России было его "пустынничество". Местом действия авторы несообразно часто избирали места, где проживает 4% населения страны. Кишлак в пустыне, дорога в Оренбуржье, деревня в 3 дома, одинокая хижина в тайге или степи, северный остров. В лучшем случае, действие происходило в маленьком райцентре. Тренд, который был задан чуть ли не последней кинолентой СССР — фильмом Николая Досталя "Облако-рай" — живет уже два десятилетия. Таким образом, "русский арт-хаус", как правило, помещал в центр мироздания одичалых хлеборобов, пустынных животноводов, сумасшедших полярников, жителей одиноких хуторов, но редко простого офисного сотрудника, словно его и не существовало.

Время действия фильма в таком авторском кино часто нарочито размывалось. То ли лихие 90-е, то ли застой, то ли время "культа личности". Понять было невозможно. Герой всю картину мог ходить в шапке-ушанке, играть на балалайке, а потом в конце неожиданно достать из кармана сотовый телефон Vertu и позвонить в Гуанчжоу. Классический примером такого безвременья в кино стал фильм Петра Луцика "Окраина".

Художественные подходы варьировались, а ставка на "пустынничество" и "провинцию" доминировала много лет. Вот только несколько самых ярких примеров: "Облако-рай", "Ой, вы гуси", "Предчувствие", "Пегий пес, бегущий краем моря", "Трио", "Окраина", "Лунный папа", "Беловы", "Возвращение", "Старухи", "4", "Изгнание", "Юрьев день", "Коля-перекати поле", "Овсянки", "Как я провел этим летом", "Сибирь. Монамур", "Дом" и так далее.

В урбореализме же на всю мощь работает "зеркальный эффект" — зритель, вглядываясь в экран, видит "самого себя, смотрящего на экран". Это довольно избитый в кинематографе, но необычайно эффективный метод. Нечто подобное можно было видеть когда-то в фильме Владимира Хотиненко "Зеркало для героя". Особенно выразительно зеркальный эффект был использован в "Шапито-Шоу". Здесь повседневность горожанина отражена с такой точностью и виртуозностью, что зритель не выдержал и растаял от наслаждения. Правда, честь и славу фильму принесла довольно узкая группа людей — московская и питерская богема, то есть горожане столичные. В первую голову, завсегдатаи пресс-показов и кинофестивалей. 50 тысяч человек. А почему? Да потому, что это кино про них самих в буквальном смысле. Например, в "Шапито-Шоу" снялся известный кинокритик Александр Шпагин.

Близорук и волосат тот, кто полагает, что авторы "Шапито-Шоу" или "Упражнений в прекрасном" унижают своих героев, или показывает манерных придурков. Увы, ребята, сценаристы и режиссеры здесь любуются своими героями и льстят им безбожно. Игра в надутые губки — старинный прием соблазнения. В урбореализме за показной насмешкой скрыта трепетная симпатия к персонажам. Зритель это чувствует и платит своей любовью.

Если копнуть глубже, то мы увидим, что урбореализм черпает свое вдохновение не в драме существования России, не в трагедии человеческого существования вообще, а в наивном восхищении наличием этой драмы или трагедии. Наличие драмы или трагедии, а ни "белой ночи Ничто", с их клубком противоречий вызывает у зрителя, замедлившего свой бесконечный бег по кругу, прилив ликования. Ведь и драма, и трагедия предполагает существование чего-то Большего, — того, что вмещает в себя и драму, и трагедию, и дамскую венгерку, и клубнику со сливками. Это нечто Большее так лучится, так пьянит и манит, что заставляет зрителя забыть и о сиюминутной трагедии, и о преходящей драме, позволяет увидеть вечность.

Заметьте, что, уж если и не в урбореализм, то в Бирюлево, на кухню, в поэтику городских будней ушел самый яркий метафизик российского кино Андрей Звягинцев.

Эстетическая привлекательность урбореализма

Другой важнейшей особенностью урбореализма является его манящая, сладкая эстетика. В отличие от большинства авторских фильмов, урбореализм переносит акцент со слова "ЧТО" на слово "КАК". В урбореализме главное не то, ЧТО хочет сказать режиссер, а то, КАК, он это делает.

Забавно, что арт-хаус в России, стараясь быть предельно оригинальным, выработал довольно стандартный набор художественных приемов, которые стали его фирменным знаком, родовым пятном. Эстетика авторского кино в России стала столь узнаваемой и типичной, что впору было говорить о возникновении целого жанра — "русский арт-хаус". Конечно, невозможно втиснуть в прокрустово ложе все авторские фильмы. Всякое бывало. Однако масса авторов отчего-то тяготела к довольно стандартной, заезженной стилистике. Вроде непохожие режиссеры воспроизводили ее с методичностью маньяка из фильма в фильм.

Отрывок из фильма "Шапито-шоу"

Если зритель видел в течение двух минут немеющую лошадь на луговине, потом обеззвученный туман еще три минуты, потом совхоз осенью, то он ликовал: "о, русский арт-хаус!". Даже цветовая палитра в кадре оставалась однообразной. Серые, сизые, пелесые оттенки преобладали. Прославленный киновед Сергей Кудрявцев, человек, который видел около 30 тысяч кинокартин, даже придумал для этого направления термин: "серуха".

Уробреализм сделал ставку на яркий, необузданный артистизм. Отличия видны во всем: в драматургии, операторской работе, музыке. Здесь царствуют средние, не очень продолжительные планы. Картина насыщена сюжетными поворотами. Герои не канифолят мозги зрителя, не молчат по две минуты, вглядываясь вдаль осенней лужи. Им есть что сказать. Говорят они чуть ли не скороговоркой, в стиле Ивана Урганта. Урбореализм — праздничен: герои едут в отпуск, на гастроли, на автобусе, поезде, авто, если нет транспорта, то идут в Крым пешком, сидят на больничном, плавают в море, в бассейне, кутят в тавернах, развратничают, пьют водку, пиво, томатный сок, поют и пляшут. В отличие от сизого "глубокомысленного" арт-хауса картинка переливается всеми цветами радуги. Дело не ограничивается закадровой музыкой. В сюжет вмонтированы музыкальные номера. В немалой степени своим успехом "Шапито-Шоу" обязано музыкальным номерам от ВИА Karamazov Twins из города Майкоп, где колдует сентиментальный мелодист Жак Поляков, а ударным моментом фильма "Какраки" является вход с цыганочкой в ресторане "Яръ".

Карнавализация повседневности

Эксцентрика, буффонада есть неотъемлемое свойство урбореализма. Этот стиль предполагает карнавализацию действительности, артистический кураж. Это кино привстает на цыпочки, наполняется желанием и жеманством. Было бы наивно утверждать, что урбореализм — беспристрастный, фотографический взгляд на действительность, "голая правда". Голая правда — это веб-камера в сортире. Художественная правда всегда акцентирует внимание, что-то выделяет в действительности. Если уж на то пошло, то "Шультес" Бакурадзе или ролик на Youtube, где КамАЗ переезжает "Запорожец" намного реалистичней "Какраков", но отличие "Какраков" и "Шапито-шоу" от визионерского арт-хауса в том, что эти фильмы целиком встроены в естественнонаучную картину мира. Здесь нет места коврам-самолетам, "Москве, спаленной пожаром", как в "Лунном Папе" или "Окраине".

Отрывок из фильма "Упражнения в прекрасном"

Карнавализацию не следует путать с клюквенным оптимизмом в жанре "любить по-туркменски" в духе Астрахана, Матвеева или Рогожкина. Урбореализм решает не этические, а эстетические задачи. Он не имеет ничего общего с идеей "все будет хорошо". В этом кино героям может быть хорошо, плохо или средне. За это и не любят, например, "Громозеку", ошибочно считая ее "чернухой". (Впрочем, "чернухой" считают любую картину, где главная героиня не вышла замуж в конце фильма).

В силу карнавализации и артистизма "урбо-фильм" можно перенести на подмостки театра или, наоборот, сделать урбо-фильм на основе спектакля. "Упражнения в прекрасном" Виктора Шамирова — это экранизация его одноименной пьесы, которая с огромным успехом уже 4 года идет в театре Моссовета. Шедевр Эльдара Рязанова — "Ирония судьбы, или С легким паром" тоже сначала в виде пьесы триумфально шел в театрах.

Урбореализм старается всеми силами отмежеваться от философского арт-хауса, хочет стать "мейнстримом". В интервью режиссер и сценарист "Шапито-Шоу" — Сергей Лобан и Марина Потапова заявляют: "Мы скорее - Гайдай, чем арт-хаус". Однако "не быть арт-хаусом", ни "Шапито-Шоу", ни другим урбореалистическим фильмам не получится. Киноман увидит разницу. В глазах обычного современного зрителя все, даже "Алеша Птицын вырабатывает характер" несет отпечаток "авторства". Нишу мейнстрима надолго оккупировал Голливуд - фабрика пуберативных грез, виртуальная машина желания. Однако, именно урбореализм, а не телесериал, не визионерский арт-хаус и не социальная драма "Новой Волны" 2007-2009 годов является прямым наследником "просто хорошего кино".

Урбореализм как наследник лирического реализма

Говорить об урбореализме как о принципиально новом течении в российском кино, разуметься, нельзя. "Урбореалистические" картины были, есть и всегда будут. Например, аналогом "Упражнений в прекрасном" можно назвать картину "Женская собственность" (реж. Дмитрий Месхиев, 1999). Городская повседневность ласково показана в таких лентах как "С любовью, Лиля" (реж. Лариса Садилова, 2003), "Щит Минервы" (реж. Сергей Ткачев, 2003), "Связь" (реж. Дуня Смирнова, 2006). Наконец, нельзя забывать о позднем Эльдаре Рязанове, который без Эмиля Брагинского и пресса цензуры стал тяготеть к буффонаде, эксцентрике, как и в ранние свои годы. Тем не менее, "Предсказание" или "Привет, Дуралеи" тоже примыкают к урбореализму.

Если же мы вспомним кино Советского Союза, то подобных реалистических драм, мелодрам и комедий с танцами, песнями, ресторанами, отпусками, Новыми Годами и неизбывной печалью-радостью, которые вдруг обнажается в жизни простого горожанина, было превеликое множество. "Ирония судьбы, или С легким паром" и "Влюбленные", "Сто дней после детства" и "Из жизни отдыхающих", "Нежность" и "Почти смешная история", "Берегись автомобиля" и "Служебный роман". Икона стиля здесь Эльдар Рязанов. Коварное лукавство урбореализма заключено том, что он обращается сразу к двум реальностям: экзистенциальной ситуации XXI века и кинореальности СССР. В какой-то мере урбореализм описывает современность языком сорокалетней давности. Таким образом, "сверхновая волна" российского кино — урбореализм — есть ничто иное, как хорошо забытое старое, а именно: лирический реализм кино советского.


comments powered by HyperComments

XXIII РКФ "Литература и Кино": Кинофорум начнется с "Искушения"

Премия "Белый квадрат"-2016: К чести Осадчего

LXX Каннский МКФ: "Теснота" и "Нелюбовь" в Каннах

Премия "Белый квадрат"-2016: 5 из 41

V Премия АПКиТ: Михаил Ефремов и его "Пьяная фирма" покорили продюсеров

Умер Михаил Калик