Кадр из фильма "Сын"
Кадр из фильма "Сын"

Новый российский фильм "Сын" режиссера Арсения Гончукова — это типичный артхаус: работа очень качественная, но интересная лишь немногим зрителям.

Стилистика картины напомнила мне ленты французской "новой волны", в которых всегда плохая погода, место действия (чаще всего — улицы большого города) вызывающе некрасиво и абсолютно достоверно, а герои, похожие на обычных людей, а не на фотографии из гламурных журналов, страдают из-за множества трудноразрешимых проблем. Говоря друг с другом, персонажи фильмов "новой волны" обычно смотрят в разные стороны и даже в тех случаях, когда нужно обсудить по-настоящему серьезные вопросы, болтают о пустяках.

На первый взгляд кажется, что работать в данной стилистике очень просто: выходи на улицу — и снимай! На самом деле имитация привычной нам реальности – одна из самых сложных задач, стоящих перед кинематографистами. К счастью, создатели "Сына" справились с ней замечательно, и мир, который зрители видят на экране, узнаваем до мельчайших подробностей. Режиссер, оператор, художник, монтажеры, актеры — все поработали великолепно.

Именно поэтому хочется обсуждать не достоинства и недостатки картины, а проблемы, которые она поднимает. Данные проблемы вполне реалистичны, но подход к ним сценариста и режиссера, скажу честно, меня озадачил.

История, о которой повествует новая отечественная лента, очень достоверна и очень печальна. Рассказ о сыне, который отчаянно и самоотверженно ухаживал за больной шизофренией матерью и пытался найти деньги на ее лечение в Германии, зацепит любого: нет ни одного человека, который не боялся бы страшной болезни, своей или близких. Пока герой боролся с безденежьем и бюрократией, он вызывал безусловное сочувствие, как и любой защитник заведомо безнадежного, но благородного дела.

Однако продолжалось это недолго — примерно треть фильма. Потом мать умерла, и происходящее на экране сразу перестало меня интересовать.

Дело в том, что любое горе, особенно такое страшное, как боль от смерти близких, проявляется абсолютно индивидуально и непредсказуемо. Один, узнав о кончине любимого родственника, начнет плакать, другой словно окаменеет, третий выпьет бутылку водки, четвертый отправится в ночной клуб и будет там "зажигать" всю ночь… Все без исключения реакции, даже самые странные, — это не слабоволие, не бездушие и не неуважение к покойному, а единственно возможный для каждого конкретного человека способ справиться с болью от утраты. Все они абсолютно естественны, но не могут ничему научить других. Например, если киногерой, узнав о смерти родича, замкнулся в себе, а зрительница сразу после кончины любимого начала делать генеральную уборку, то грустная история персонажа вряд ли будет полезна несчастной женщине, разве что поможет осознать, что ее поступок — не бездушие, а одна из множества реакций на утрату. Не винить себя, когда ты ничего плохого не делаешь, тоже важно, но, по-моему, просмотр артхаусных картин о потерях близких отнимает гораздо больше моральных сил, чем дает мудрости. Впрочем, это, конечно, чисто субъективное мнение.

Так что скитания главного героя по заснеженной Москве меня не слишком-то заинтересовали, тем более что долгое время в них и заключался весь сюжет. Чуть позже молодой человек начал разыскивать близких — отца и сестер, — и действие стало подинамичнее, но сразу же вызвало немало вопросов.

Не знаю, предполагал ли режиссер данное зрительское впечатление от своей работы, но мне показалось, что сын много лет ухаживал за матерью не столько потому, что считал это своим долгом, сколько потому, что хотел таким образом завоевать ее любовь, прежде всецело отданную рано умершему ребенку и экс-мужу. Несчастной женщине, конечно, было неважно, почему о ней заботятся: в родном доме ей все равно жилось лучше, чем в психиатрической лечебнице. Но любой человек, хоть немного знающий людей, понимает, что стремление сына изначально не имело ни малейшего шанса на успех.

Дело в том, что — как бы ни было это обидно и несправедливо — даже самой преданной и самоотверженной заботой можно заслужить в лучшем случае благодарность, но никак не любовь. Так что если бы случилось невероятное — течение болезни удалось бы остановить и мать вернулась к нормальному существованию, — то к сыну-спасителю она чувствовала бы в лучшем случае искреннюю признательность (однако, скорее всего, в глубине души все равно считала, что умерший ребенок и бывший муж излечили бы ее быстрее). Но вполне вероятно и то, что, исцелившись, женщина относилась бы к сыну с тем же равнодушием, что и до болезни. Как бы воспринял такое поведение матери человек, посвятивший ей лучшие годы жизни, — страшно представить, но, увы, ни на что иное надежды не было. А участь людей, которые гробят себя в погоне за изначально недостижимой целью, всегда очень печальна.

История сына, который, потеряв мать, нашел в себе силы не только преодолеть горе, но и осознать, что много лет стремился к иллюзии, могла бы получиться очень интересной. Увы, в традициях самого сурового артхауса молодой человек после каждой новой встречи с родными все глубже погружался в отчаяние и свои фантазии… Финал оказался вполне предсказуемым и закономерным.

Мораль этой истории выглядит не слишком-то красиво: если бы сын, как и все родные, предоставил мать ее собственной печальной судьбе, то имел бы шанс прожить полноценную жизнь и подарить счастье многим другим людям, а не ушел бы навеки в мир сладких грез. Не знаю, стремился ли режиссер новой отечественной ленты именно к такому эффекту, но что выросло — то выросло. Другое дело, что, по-моему, молодого человека погубила не столько многолетняя забота о матери, сколько стремление к недостижимой цели, однако как раз это в фильме показано недостаточно ясно.

Но даже если предположить, что именно уход за больной разрушил дальнейшую жизнь сына, то данный вывод все равно нельзя считать всеобщим руководством к действию, причем из соображений отнюдь не гуманности, а практичности. Если люди станут заниматься исключительно тем, что полезно и функционально, то очень скоро вымрут как биологический вид: не раз, не два и не три человечество спасали чудаки, которые делали то, что абсолютно никому не было нужно и многим казалось вредным. Так что призывать всех вести себя логично и практично, по-моему, не только бесполезно, но и вредно: в жизни всегда должно быть место для отступления от суровых правил, это залог выживания…

Впрочем, не исключено, что я так и не сумела понять замысел режиссера, который стремился поведать зрителям о чем-то совсем ином. Как бы то ни было, новую отечественную картину я советую смотреть только самым убежденным поклонникам артхауса: она получилась очень качественной, но и очень тяжелой.


comments powered by HyperComments

LXX Каннский МКФ: "Нелюбовь" Звягинцева снискала любовь жюри

Сценарный Эксперт

XXV ВКФ "Виват кино России!": Настало "Время первых"

XXVIII ОРКФ "Кинотавр": "Про любовь..." и "Нелюбовь" вне конкурса

Умерла Ирина Карташева

XXV ВКФ "Виват кино России!": С юбилеем!